«Милые друзья! Только что успел кончить писать последние слова в первом письме, как увидал через окно на тюремном дворе отряд вооруженных людей. Часть отряда вошла на второй этаж тюрьмы с веревками. Мы полагали, что поведут в трибунал связанными опасных преступников. Но каков был наш ужас, когда смотревшие в окно увидали, что повели связанных попарно 14 человек, приговоренных к расстрелу. Что делать? Я не мог взглянуть на поведенных, меня охватил ужас, заболело в груди и покалывание в сердце. О Боже мой, Боже мой! Что это делается на белом свете, среди бела дня, и кем же? Людьми, этими разумными творениями, созданными для жизни, для радости. Что же за радость в жизни устраивают люди? О ужас, не радость, а горе, безумие!.. Или я ошалел, что так чувствую и так ужасаюсь, или те ошалели, кто наводит такой ужас…
Вот их вывели всех 14 человек на расстрел: четверых за бандитизм, а десять человек за отказ от войны, за отказ от убийства людей, за их чисто человеческие добрые чувства, за то, что они не могут вредить и делать зла другому, приговорили к смертной казни. Все они живые, своими ногами пошли к приготовленной для них ямы. Своими умными, добрыми глазами они увидят приготовленное ложе в сырой земле для своих тел. А душой, а разумом они чувствуют, что за дело любви они пожертвовали собой.
Они удостоились уйти из этой жизни и слились со всем добром. Их не стало с нами… Вот их имена:
Митрофан Филимонов, Иван Терехов, Василий Терехов, Елисей Елисеев, Василий Павловский, Василий Петров, Варфоломей Федоров, Иван Ветитнев, Дмитрий Володченков.
Дело их было в Нарсуде, были пришедшие заключения из Москвы от Общества Совета об искренности их убеждений, (а Елисеев даже был уже осужден Нарсудом к какому-то сроку), а их все равно осудили как дезертиров и расстреляли.
Писать больше не могу, если останусь в живых, напишу подробно».