Одним из очень близких людей для моих родителей был Иван Аркадьевич Беневский. Он происходил из дворянской, довольно аристократической семьи, отец его был губернатором в одной из сибирских губерний. Однако дети губернатора — Иван Аркадьевич и Мария Аркадьевна — выбрали себе другую дорогу. Оба они были религиозными людьми, но Иван Аркадьевич сблизился с толстовцами и сектантами, а Мария Аркадьевна ушла в террор. О Марии Аркадьевне я расскажу дальше, мне пришлось познакомиться и близко сойтись с этой удивительной женщиной. Иван Аркадьевич рано умер, и если я его и видел у нас в дополтавский период жизни, то в памяти моей он совсем не сохранился.
Знаю только, что мои родители очень любили и уважали его. У него был небольшой хутор в Брянской области, и во время голода в 1918-1921 гг. он устроил там колонию для беспризорных детей. Вот что пишет мама в примечании к своему уже упоминавшемуся труду о Надежде Константиновне в связи с письмом к ней моего отца с просьбой сделать льготу в уплате налога с семьи детей Беневских после смерти их родителей:
"И. А. Беневский много лет работал по организации помощи детям жертв войны, а затем беспризорным. Крупская хорошо знала его и его работу. В одну из поездок за детьми он заразился сыпняком и умер. Умерла и ухаживавшая за ним жена. Осталось четверо своих малышей и трое приемышей-сирот. Все на руках родственников жены Беневского — крестьян. Они жили в небольшой усадьбе и растили ребят, работая не покладая рук. Пока старшие не подросли настолько, что уже не требовали такого ухода и сами могли сколько-нибудь помогать в работе. По ходатайству Крупской с семьи снимались налоги".
Воспитывались после смерти родителей дети Беневских двумя их тетками — сестрами матери. Особенно близка им была тетя Дуня, незамужняя и очень привязанная к детям.
Две старшие девочки, Нина и Ляля, кончив у себя среднюю школу, приехали в Москву и поступили в техникумы, Нина — в медицинский, и Ляля — в технический. Они постоянно бывали у нас. Родители так любили Ивана Аркадьевича, что принимали Нину и Лялю с большой теплотой. Девочки были симпатичными, но мне и в голову не приходило ухаживать за ними. Нина была на шесть лет меня моложе, Ляля — еще больше. Мне несколько странно было слышать от мамы советы, когда Нина уходила от нас

51

в общежитие, — "Миша, ты проводил бы Нину". Какое огромное влияние имела на меня мама, я уже писал, и мне нетрудно было догадаться, что она хочет от меня.